Владимир Бунимович (vladbunim) wrote,
Владимир Бунимович
vladbunim

Categories:

Как у меня осла украли...

У судьбы есть много способов сделать так, чтобы жизнь медом не казалась.

Была первая половина субботы в марте 92 года. Я сторожил свой объект. Стараясь перекричать собачий лай, мычание бычков и шум внезапно хлынувшего дождя, я кричал в трубку радиотелефона на своем варварском иврите:
-Шалом! Есть там Нимрод? Говорит Владимир! У меня осла украли!
Кто-то передал трубку хозяину и сказал на хорошем иврите с непередавaемым сарказмом :
-Это наш доктор...У него из клиники на скотобойне украли осла...
Через эфир донесся дружный мужской хохот...

Чтобы объяснить ситуацию, вернемся немного назад.
Начиная с 87-88 года границы Союза приоткрылись и евреев начали выпускать в эмиграцию. Ехали в Израиль и Америку, но большинство в Америку. Среди евреев Минска было смятение. При встрече хорошо знакомых и малознакомых людей, беседа так или иначе сводилась к одной теме -
-Вы уже подали документы? Когда получаете визу? Когда отъезд? Куда едете -
в Америку или Израиль?
-Что за вопрос? Конечно, в Америку! Какой дурак поедет в Израиль, если можно ехать в Америку!
И, наконец, в разговор вмешивался совсем незнакомый и заявлял:
-Я не знаю о чем вы говорите, но скажу вам одно: ехать надо...

Наша семья до поры до времени была совершенно спокойной. У меня была прекрасная работа. Дети были устроены. Мне хватало забот с тяжело больной Тамарой. Об этом я писал в рассказах Тревожный звонок и Многодетная мать

Но к девяностому году подумать об эмиграции в Израиль нас заставило несколько причин.
Первая - В Минске возможности лечения Тамары были исчерпаны : начался развал экономики, не было нужных лекарств. А за границей такие лекарства были и можно было попытаться продлить жизнь Тамаре.
К этому времени поток еврейской эмиграции завернули в Израиль, а Америка была закрыта. Родственники из Америки могли прислать нам вызов, но ждать его пришлось бы полтора-два года. До этого времени Тамара могла просто не дожить...

Вторая причина - все усиливающийся антисемитизм. На улицах, в магазинных очередях, на Комаровском рынке - евреям навязчиво советовали убираться в Израиль. Советы подкреплялись участившимися избиениями - просто так.
Мой молодой родственник, скромный тихий парень, но с яркой семитской внешностью, был окружен толпой подростков, избит и попал в больницу.
Милиция не вмешивалась.

И наконец, появились упорные повторяющиеся слухи о предстоящем еврейском погроме. Мои молодые медсестры-белоруски, с которыми я работал много лет, наперебой предлагали нам с женой пожить несколько дней у них дома, переждать погром. Мы поблагодарили и не пошли, но к счастью, погром не состоялся...

К этому времени в январе 88 года прошел армянский погром в Сумгаите с множеством убитых и раненых.
В мае 89 в Фергане был погром турок-месхетинцев где, как писали газеты,было более 100 убитых.
А в январе 90 года в Баку был ужасный армянский погром.Толпы погромщиков методично обходили дом за домом, убивая всех армян. Детей сбрасывали с балконов,беременным вспарывали животы. Оставшихся в живых изгоняли из Баку, их дома разграбили... Десантники генерала Лебедя вошли в город слишком поздно.
Пишут, что в городе было до шестисот убитых.
Кроме того, что появлялось в газетах, мне об этом рассказал родственник моего пациента, чудом вырвавшийся из Баку.

Кто мог дать гарантию, что такого же не случится в Белоруссии, когда вся страна пошла вразнос...

Я говорил своим родным:
-Я уже был беженцем в 41году. Пусть лучше мы будем беженцами в Израиле, правительство которого нас принимает и обещает как-то устроить, чем здесь, где сейчас нас никто нигде не ждет...

Мы обдумали все обстоятельства, сыновья с семьями и мы с Тамарой приняли решение - ехать надо.
В числе причин я сознательно не называю пустые полки магазинов, в войну было хуже. Колбаса была для нас далеко не главное...

Мы хорошо понимали, что самое важное в чужой стране для эмигрантов - нужная профессия, желание иметь и возможность получить работу. Будет работа - будет все: квартира, вещи, образование для детей... Так впоследствии и получилось.
Но прежде всего был нужен язык.
Примерно за год до предполагаемого отъезда, продолжая работать, мы начали самостоятельно учить иврит. У молодых это получалось хорошо, а у меня - плохо... Свободного времени не было, в клинике нужно было работать, Тамара постоянно лечилась в разных больницах, почти не бывая дома, я был рядом...

Лучше всех к предстоящей эмиграции подготовились сыновья (у их жен на руках были маленькие дети!) Старший хорошо знал английский, младший за полгода в совершенстве выучил иврит.По приезде в Израиль на курсы языка он не ходил, не было необходимости...Это всем нам очень помогло на первых порах.
Сейчас они прекрасно владеют тремя языками.

В июне 91 настал день отъезда. Летели через Варшаву и едва не опоздали на самолет - в Минске была забастовка в Заводском районе. Проспект Ленина заполнила мощная демонстрация, трудящиеся требовали работы и хлеба...

Когда мы взлетели, я опасался, что самолет рухнет, настолько он был заполнен лишним багажом. Эти вещи можно было пронести на посадку за небольшие деньги в руку контролера...

И вот, в небольшом приморском городе на съемной квартире оказались четыре поколения: престарелые родители жены, я с тяжело больной Тамарой и наши дети со своими семьями.
В Минске все мы имели отдельные хорошие квартиры, а здесь очутились в большой коммуналке. Одиннадцать человек разного возраста, с различными представлениями о жизни, разными вкусами и потребностями - стали жить вместе, наступая на пятки и чуть ли не сидя друг у друга на голове...
К чести Тамары, умевшей сглаживать углы, и моих невесток, мы сумели прожить так около года, помогая друг другу, без битья посуды и ни разу не поссорившись.

Лучше всего были готовы к новой жизни сыновья, профессиональные программисты. Им не нужны были курсы переквалификации... Первые месяцы они подрабатывали на всяких временных работах, в том числе и сторожами, и рассылали свои трудовые биографии по разным адресам. Приходило много отказов. Всюду требовался опыт работы в Израиле. Но через полгода оба уже работали по специальности!

Со мной было сложнее. Через два месяца после прибытия, по протекции младшего сына я был принят на почетную и прибыльную работу сторожа с оплатой два с половиной шекеля в час, при минимальной зарплате в то время в шесть шекелей.

Сбылась мечта идиота - я в Израиле и я сторож...

Но если читатель подумает, что я очень переживал или комплексовал - то он ошибается. В то время в Израиле, в моем возрасте новоприбывшему с трудом можно было найти должность подметальщика улиц или мойщика общественных туалетов... Моя работа была не в пример лучше, и многие знакомые мне даже завидовали!
Среди моих коллег-сторожей я знал профессора научного коммунизма, главного бухгалтера крупного завода из Ленинграда, переводчика с пяти языков и даже (с его слов) одного замминистра из маленькой автономной республики в Закавказье.
В Израиле в то время, наверное, были самые образованные подметальщики и сторожа в мире...
Первое время меня ставили дежурить вечером и ночью и только там, где я мог обойтись несколькими ивритскими словами - "асур" (запрещено),"лех ми по!"(иди отсюда!),"ани шомер, ло менагель" (я сторож, а не начальник)...
Я сторожил строительные машины в чистом поле под дождем, где негде было укрыться, пляж с несколькими магазинчиками на нем, но чаще стройплощадки. Там были сторожки, но не было света. И при свете двух свечей по сторонам книжки, я учил медицинские термины на иврите...

Когда я выучил больше слов, мой хозяин с библейским именем Нимрод (в переводе "мощный зверолов"), нашел мне постоянное и блатное место на городской скотобойне.
Охраняемый объект представлял собой довольно большую территорию, обнесенную, во многих местах обрушенным каменным забором.
В мои обязанности входило открывать и закрывать ворота, не допускать посторонних и каждый час нажимать на кнопки сигнализации, установленные на разных объектах, чтобы показать, что моя бдительность не ослабела.
Это обо мне писал А.С Пушкин: "И днем и ночью кот ученый все ходит по цепи кругом..."

Каждый вечер грузовики привозили бычков для забоя. Их помещали в специальные загоны. На этой же площадке стояли клетки, куда свозили бесхозных собак со всей округи. Отдельное помещение - для домашних собак, бывших в карантине. В наше заведение свозили также беспризорных овец, коз, телят и ослов до появления законных хозяев.
Поскольку самым дорогим достоянием были домашние собаки, моя резиденция была расположена в проходной комнате перед клетками. Клетки все время были под замком и ключей у меня не было. Но чтобы посмотреть на своих любимцев через решетку, посетители должны были пройти через мой пост.

За всю прошедшую и будущую жизнь я наслушался собачьего лая и нанюхался дерьма. Поэтому, когда сейчас я читаю или слышу сюсюканье по поводу любимых собачек, членов семьи, меня это совсем не впечатляет.

Не смотря на легкую и выгодную работу на свежем воздухе среди братьев наших меньших - нужно было думать о главном: как получить разрешение на работу по специальности.
Я объездил несколько крупных больниц в округе, в некоторых меня взяли на очередь и через несколько месяцев пришло разрешешение на прохождение полугодовой практики в одном из терапевтических отделений. Я объяснил это хозяину и он пошел мне навстречу. Теперь я дежурил днем в пятницу, субботу и иногда вечерами, а в будние дни в половине восьмого утра я уже был в больнице за 20 километров от нашего города. Я должен был успеть к забору крови для анализов.

Мое дежурство начиналось с мытья загаженного экскрементами пола на рабочем месте. Стол накрывался принесенным с собой полиэтиленом. На стол выкладывлись американские руководства Харрисона и Мерка на английском, словари, конспекты и учебники иврита. Рядом - старая "Спидола" и маленький вентилятор...

День проходил нормально: под лай собак, по очереди, я учил иврит, английскую терминологию и алгоритмы лечения в Израиле и Америке, применительно к возможной практике.
Из одного угла в другой временами независимо пробегали упитанные рыжие крысы с голыми хвостами, величиной с кошку...

Каждый час я ходил нажимать кнопки, а в промежутках разбирался с посетителями, коренными жителями, пришедшими искать пропавших собачек...
Однажды пришла пожилая тетка с дочерью-солдаткой.Я отпер калитку и впустил их посмотреть, нет ли в клетках их любимицы. Внезапно тетка завопила -
-Вот моя собака! Отдай ее мне! Пусти меня к ней! Она голодная! Моя муси-пуси...
Я завел свою речь:
-Это запрещено... У меня нет ключей...Я сторож, а не начальник...
-Ты лгун! Отпусти мою собаку! Она член моей семьи! Мне будет плохо,я больная!
И тут она хлопнулась на на землю возле клетки прямо в дерьмо, закатила глаза,свела пальцы рук в характерную "руку акушера" и тяжело задышала...
Я наклонился над ней, посмотрел в глаза - веки закрыты, но подрагивают, иногда открывает глаза и посматривает на зрителей, судорог нет - типичная имитация истерического припадка... Дочка говорит -
-Смотри, смотри, мама очень нервная,отдай ей собаку! Она может умереть, а ты будешь отвечать!
-Ключей у меня все равно нет. А ты вызови Скорую помощь, маму отвезут в больницу. Там ее посмотрят и отпустят, вам это будет стоить денег, но ради здоровья мамы...
Внезапно тетка открыла глаза, встала, почистила одежду и деловито сказала:
-Идем отсюда, ты видишь, этот "метумтам руси" (русский дуралей, тупица) ничего не знает. Придем завтра утром прямо в контору...

Местные жители повадились по субботам приезжать на машинах семьями, чтобы показать детям собак, овец, быков.
Впускать посторонних без дела не разрешалось. Посетители разбредались по территории, лезли к клеткам, но главное - мешали мне учить... Повидимому, в округе распространился слух, что на воротах стоит русский сторож дуралей, всем разрешает въезжать...
В день стало приезжать 4-5 машин.
Спорить я не хотел, не хватало слов, но нужно было зевак как-то отвадить...
Я продолжал всем отворять ворота, но аккуратно стал записывать номера машин в маленький блокнотик. Посетители забеспокоились.
-Зачем ты это делаешь?
-Приказ. Наверное будут брать плату за посещение.
-Много денег? Сколько?
-Я не знаю, я сторож, а не начальник...
В следующую субботу пришла только одна машина, а в последующие - ни одной.

И наконец, хорошо помню тот случай, с которого начал рассказ.
Еще с утра привезли несколько безхозных овец и осла. Овец поставили в загон, осла привязали в дальнем углу.
Все утро осел ревел дурным голосом. Каждый час я нажимал на кнопки, а в промежутках учил применение антиаритмических препаратов.
Раздался звонок, я вышел к воротам. По ту сторону калитки стаяло двое мальчишек лет 13-14. К моему удивлению, оня стали меня расспрашивать.
-Ты сторож?
-Да.
-Ты еврей или гой?
-Еврей, а зачем тебе?
-Сколько лет ты в стране?
-Какое твое дело, что тебе надо?
Они продолжали по очереди -
-Есть у тебя семья? Сколько у тебя детей?
-Иди отсюда, не крути мне мозги...
Здесь я услышал, как осел закричал чаще и быстро умолк. Я кинулся в дальний угол - осла не было.
Пока меня отвлекали светской беседой, другие мальчишки увели осла через пролом в заборе, я увидел только их спины...
Тогда и состоялся разговор по радиотелефону, с которого начал я этот рассказ. Это из этой "клиники" звонил я хозяину охранной фирмы...
Приехал Нимрод. Я боялся, что он тут же меня уволит, и я долго не найду работы.Но против ожиданий, он не стал со мной разбираться. Расспросил о внешности мальчишек и сказал:
-Я знаю кто это сделал. Завтра вернем осла, не волнуйся БлядимИр - так в его произношении звучало мое имя...

Полгода моей учебы в терапевтическом отделении прошли быстро. Я получил от своего заведующего блестящую характеристику. Прочитав ее, можно было немедленно представить меня к награде, только желающих не нашлось... Мне выдали временное разрешение на работу - ришайон и я стал искать работу врача.

Я обошел все поликлиники в городе и округе, все дома престарелых. Нигде я не пробился дальше секретарши. Я показывал свой ришайон, свою мощную характеристику, список печатных работ на английском... Секретарша мне надменно говорила:
-Ну и что? У всех ришайон... Тебя кто-нибудь рекомендует?
Я опять доставал свою характеристику
-Это я уже видела. Кто-нибудь разговаривал с нашим начальником?
-Нет... Не знаю...
На лице секретарши появлялось утомленное выражение.
-К сожалению, у нас ничего нет, все занято. Если что-нибудь появится, мы тебе сообщим...

Мой товарищ такого же возраста, мы вместе проходили практику, был профессор, заведующий кафедрой терапии в одном из городов Средней Азии. Звание профессора в Израиле ему сохранили. Но когда он приходил наниматься в качестве врача, показывал документы , говорил с секретаршей по-английски, его иногда принимал зав клиникой, угощал кофе и говорил:
-Профессор, мы сожалеем, но при Вашей квалификации мы просто не можем предложить Вам работу обычного врача, а свободной должности профессора у нас нет.
-Я согласен на обычную работу!
-Нет, нет, как можно... Обратитесь в другие клиники, может быть, там.. Но как только у нас освободится вакансия, мы Вам обязательно сообщим...

Рассуждая здраво, я могу их понять. Если бы к нам в Минске пришел пожилой врач, плохо говорящий по-русски, без рекомендации тех, кто с ним работал, его скорее всего завернули обратно, не желая рисковать.
Более молодые врачи в Израиле иногда шли по другому пути. Они по полгода, году работали бесплатно в клиниках, работали ночами, дежурили и, в конце концов, устраивались. Но не у всех так получалось... Я знаю много даже молодых врачей, оставивших профессию, не желая переучиваться, а потом искать работу. Они устраивались страховыми агентами, продавцами, косметичками.

Так пршел год, потом еще год. Я продолжал сторожить собак, искать работу и возить Тамару по больницам. В 95 году ее не стало...

Еще в 93 году,как грибы после дождя, стали возникать частные компании по оказанию медицинской помощи на дому преимущественно русскоязычным больным.
Пожилые пациенты из СНГ хотели, чтобы к ним на дом пришел опытный врач, выслушал жалобы на русском языке, объяснил действие лекарств, оказал помощь, успокоил... Если нужно - дал направление в больницу.
Пациенты были согласны платить за абонемент небольшие деньги, соответственной была и зарплата врачей...
Но для пожилых врачей с израильским ришайоном это был выход.

Эти компании возникали, распадались, возникали вновь.
Самые устойчивые - выжили. В одной из них я работаю уже много лет.
Среди наших пациентов сейчас коренных израильтян больше, чем русскоязычных...

Вспоминая прожитые годы в Израиле, я уверен, что отъезд наш был оправдан.
Сыновья и невестки упорно учились, освоили язык и особенности специальности в Израиле. Сейчас они вполне благополучны. Я тоже старался изо всех сил, хотя мне было труднее. Мы помогаем друг другу...

В эмиграции одной надежды на лучшее будущее мало. Нужны упорство и гибкость, мягкость к своим близким и твердость в сохранении внутренней независимости.
И еще - много работать, не считаясь со временем...
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 158 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →