Владимир Бунимович (vladbunim) wrote,
Владимир Бунимович
vladbunim

Category:

Озабоченные мамочки. История 1. Роза Марковна.

Далеко не всегда любящие матери сознают, что их чрезмерная забота о благе детей часто переходит в свою противоположность и приносит страдания и горе взрослым детям ...

В начале восьмидесятых ко мне позвонил старый знакомый Сема Голубович.
Когда-то мы учились в одной школе, только он старше на два класса. Затем работали в Червенском районе, а позже - на Минской Скорой помощи.
Я ушел со Скорой лет 8 тому назад и с тех пор его не видел.
В школьные годы я знал Сему только с виду. Невысокий крепкий парень, черные жесткие волосы коротко острижены, короткая шея. Он всегда был очень спокойный, хорошо учился. Говорил тихим голосом, был немногословен, занимался вольной борьбой и умел постоять за себя. Сема жил с родителями на Грушевском поселке, знаменитом своими хулиганами.
Когда он был в восьмом классе, однажды вечером к нему и двум его одноклассникам пристала компания шпанистых парней, и кто-то назвал Сему жидом. Он провел несколько приемов и быстро всех раскидал. Об этом потом много говорили в школе.
Пока Сема ходил в секцию, я учился играть на пианино и втайне ему завидовал...


В начале шестидесятых, после окончания Мединститута, я работал в Червене менее полугода. Во время моего дежурства по больнице привезли мужика средних лет без сознания, с высоким давлением и признаками одностороннего паралича. Таких больных я никогда не видел, а все теоретические знания по неврологии мгновенно вылетели из головы. Я помнил, что в любом сложном случае нужно ставить капельницу с физраствором, а потом, по мере необходимости, добавлять туда нужные лекарства. Прошло полчаса, больному становилось хуже, хотя я ввел те лекарства, о которых вспомнил и что оказалось в шкафу... Я бросился к телефону звонить нашему невропатологу, такому же неопытному новичку - его не было дома. Пожилая, лет сорока пяти сестра, видя мою бледность и пот, струящийся по лицу, посоветовала:
-Доктор, позвоните в дом престарелых у нас за городом, там работает невропатолог, молодой еврейчик. Сестры оттуда говорят, что разбирается... Он холостяк и живет там же.
Нашли телефон. Я представился и дрожащим голосом сообщил, что привезли какой-то инсульт. Больному становится хуже, а я не знаю, что делать...
-Пришли за мной машину, сейчас приеду.
Через двадцать минут его привезли. Сему я узнал сразу и напомнил, что мы учились в одной школе.
-А, это ты на школьных вечерах играл на пианино... Пойдем, посмотрим больного.

С собой Сема привез нужные лекарства, действовал уверенно и через пару часов больному стало лучше.
-Пораньше вызывайте нейрохирурга, похоже на геморрагический инсульт..
Утром наш главврач Иван Сидорович по санавиации вызвал специалиста из Областной больницы.
Приехала мужиковатая громогласная тетка лет пятидесяти, отдала распоряжения, в хирургии подготовили операционную.
Только по неврологической симптоматике, без всякой компьютерной томографии (первый компьютерный томограф изобрели в Америке только через десять лет в 1970-м, а в Минске он появился еще на двадцать лет позже) наша тетка ручным сверлом сделала трепанацию черепа в нужном месте и убрала гематому.
На мое восхищение она коротко бросила:
-Это еще простой случай. На фронте бывало и не такое... Хорошо, что дотянули до моего приезда.

Через несколько лет, когда я уже работал в Минске, я узнал, что Сема работает в психбольнице "Новинки". Еще через пару лет я встретился с ним на Скорой, где он работал в психиатрической бригаде. Зарплата здесь была выше, чем в клинике, а дежурства давали без ограничений - сколько выдержишь...
Но хлеб этот был горьким. На вызове можно было нарваться и на нож, и на летящую в тебя табуретку и на кипящий чайник.
Бригада состояла из врача, фельдшера и санитара. На две последних должности принимали молодых мужчин крепкого телосложения и весом не менее 80-90 килограмм.

Однажды такая бригада ночью по вызову приехала в один из микрорайонов, кажется в Курасовщину. Здесь было много домов с одним номером, но под разными буквами : А,Б,В и так далее. С трудом нашли нужный номер, на букву внимания не обратили... Стучат в двери.
-Открывайте, это Скорая помощь!
Отвечает мужской голос
-Мы не вызывали, у нас все здоровы!
-Как не вызывали? Открывай, ...твою мать, мы психиатры!
-Мы никого не вызывали, я звоню в милицию!
-Ах, так? Ломай двери, ребята!
В два удара вышибли дверь вместе с коробкой, связали мужика и отвезли в "Новинки". Только в приемном отделении разобрались, что адрес дома и
квартиры верные, но только корпус был не "Б", а "В"... А фамилию впопыхах
спросить забыли, да и спрашивать было не обязательно - психические больные часто обманывали...
Невинный и вполне здоровый гражданин хотел подать в суд. Но ребята извинились, сами вставили дверь и этим кончилось...

И еще одну встречу с Семой я помню. Однажды вечером в 75 году я дежурил на Скорой и получил обычный вызов - плохо стало...
Родственники встретили меня на лестничной площадке.
Молодая встревоженная женщина лет сорока осторожно спрашивает;
-Доктор, вы психиатр?
-Нет, а вам нужен психиатр?
-Муж с ума сошел...
-Он раньше лечился, состоял на учете в психдиспансере?
-Нет, никогда.
-Почему же вы решили, что он психический больной?
-Он таким никогда не был, я позвонила и просила прислать психбригаду.
-Мудрое решение...Где он работает?
-Водитель автобуса.
-Значит, вы сами поставили ему диагноз и решили избавить его от работы и зарплаты...Так что произошло?
-Сегодня пришел с работы, никому ничего не сказал и теперь плачет горькими слезами, заливается... Никогда такого не было!
-Может вы с ним поссорились?
-Нет, доктор. Я всегда его ругаю, когда пьяный приходит, а сегодня слова не сказала... А он все повторяет -"бангладеш, бангладеш, бедные дети.."
-Идем посмотрим.
Мы зашли в крохотную спальню. На кровати лежал мужчина в одежде, отвернувшись к стене. При звуке шагов он повернулся к нам, в комнате усилился запах перегара. Лицо залито слезами.
-Ну, что случилось, дорогой? Что за беда у тебя?
-Доктор, детей жалко...
-Каких детей? Твоих или всех вообще?
Мужик с энтузиазмом стал восклицать:
-О, Бангладеш! О, Муджибур Рахман! О, бедные черножопые дети! Доктор, детей черножопеньких жалко! И Маджибура Рахмана!
Он зарыдал и настоящие пьяные слезы полились из глаз. Жена испуганно сказала -
-Видите, видите? Он сумасшедший! Он и своим то детям никогда слова доброго не скажет, а тут о каких-то черножопых плачет! Точно, с ума сошел!

Я вспомнил, что совсем недавно все газеты и радио кричали о перевороте в Бангладеж. К власти пришел Яхья Хан, а премьер Маджибур Рахман был казнен...
-Ты так страдаешь из-за бангладешских детей?
-Ну да, и Маджибурчика жалко, сказал он с меньшим энтузиазмом...

В тут как удары судьбы из 5-й симфонии Бетховена, раздались четыре удара в двери - это приехала психиатрическая бригада.
Я увидел Сему Голубовича и двух амбалов.
-Володя, привет! Что ты делаешь на нашем вызове?
-Видимо, накладка в диспетчерской. Здесь пьяный, радеет за прогрессивное человечество... Был переворот в Бангладеш, ему жаль Маджибура Рахмана... Объясни им, что значит для них госпитализация в Новинки.
Я остался посмотреть.

Сема выслал из комнаты жену и участливо спросил -
-Так Маджибура жалко?
-О,Бангладеш.. О, Маджибур Рахман... - сказал он вяло
-Ты эти штучки брось! Я вижу, ты выпил прилично? Ничего страшного! А знаешь, что с тобой будет, если я отвезу тебя в Новинки? Ты водитель, верно? Так вот, если тебя возьмут на учет как психбольного, прежде всего уволят с работы и отберут водительские права. Потом будешь долго ходить и доказывать, что ты не верблюд, а только пошутил.
Признавайся, устроил спектакль для жены?

Информацию мужик оценил сразу. Слезы высохли мгновенно.
-Доктор, да здоровый я! Надоела баба. Как выпью немного, начинает пилить сутками... Не везите никуда, я больше не буду !...
-И Маджибура больше не жалко, и Бангладеш?
-На х.. они мне сдались!! Доктор, извините, все будет в порядке, только ничего не пишите...

Понятно, что когда в 85-м году мне позвонил Сема, я внимательно его выслушал. После нескольких общих фраз он сказал:
-Володя, мне нужна твоя помощь.
-Конечно, Сема, все что смогу.
-Моя мама когда-то болела туберкулезом. Сейчас она дома. Я за тобой заеду, посмотри ее, а я тебе все расскажу. Сегодня вечером можешь?
-Заезжай.
Он повез меня на Грушевский поселок. По дороге рассказывал.
-В молодости, в тридцатых годах мама болела туберкулезом. Лечилась искусственным пневмотораксом, ездила в Крым. Постепенно процесс затих и до последнего времени все было спокойно. В эвакуации мы были в Самарканде, было голодно. Мама работала уборщицей в типографии, где-то подрабатывала. Отец был на фронте, потом долго в госпитале... Моя мама из местечка, без образования, никогда раньше не работала, кроме военных лет, так что нам пришлось туго... Но характер был всегда твердый, это и сейчас чувствуется. После войны вернулись в наш старый дом. Отец долго болел после ранений, но понемногу работал, он был скорняк. Шил шапки, шубы. Мама продавала овощи с огорода, как-то держались. В 55-м умер отец, я сразу пошел подрабатывать, так и дотянул до окончания института.
В прошлом году маме стало хуже. Отвез на рентген, оказался плеврит на месте пневмоторакса. Положили в больницу, ей там не понравилось, побыла несколько дней и ушла. Я договорился, приезжал оттуда врач 1-2 раза в неделю, откачивал экссудат. Последние пару месяцев мама ослабела, а тот доктор отказался...

Мы приехали. Большой старый дом, запущенный сад, огород. В дальней комнате на постели, обложенная подушками, сидела сухенькая старушка, седая, с подкрашенными губами и нездоровым румянцем на бледных щеках. На шерстяной кофте, в которую она куталась, болталась медаль "За доблестный труд в Великой Отечественной войне" с профилем Сталина.
- Мама,я привел старого товарища Владимира Израилевича, он фтизиатр, посмотрит тебя, потом поговорим... Володя, вот ее история болезни, снимки, последние анализы.
Сема вышел, я просмотрел историю и все остальное, выслушал легкие - слева полно хрипов, правое легкое почти не дышит. Общее истощение,анемия, правосторонняя эмпиема, гнойный экссудат - все при полном молчании... Позвал Сему.
-Сема, чем откачивают?
Сема открыл заполненный стерильный столик. Там было все, что нужно - древний аппарат Потена, шприцы, иглы, все чистое и блестящее.
Я услышал скрипучий голос.
-Сема, выйди, я поговорю с доктором. Доктор, вы давно знакомы с Семой?
-Больше двадцати лет, еще с института.
-Вы делали такую процедуру?
-Много десятков раз.
-Ко мне приезжал хороший доктор, но больше не хочет... Покажите ваши руки!
-Смотрите! Что вы хотите там увидеть?
-Я не люблю врачей с грубыми руками...
-Да вы не волнуйтесь! Я все сделаю побыстрее, откачаем жидкость, вам станет легче...
-Не хочу быстро! Когда быстро, очень болит и тянет...
-Сейчас начнем, все будет хорошо...
Я позвал Сему , пересадили на стул, сына она опять выслала из комнаты.
Уколол удачно, постепенно гной стал поступать в сосуд.
Снова заговорила Роза Марковна.
-Вы видели у меня медаль? Я ее заслужила своим трудом в эвакуации...
-Я советую ее снять. В постели она отстегнется, и вы можете уколоться...
-Мой Семочка хороший мальчик, но не должен смотреть на раздетую маму...
-Почему бы вам не лечь в больницу? Там все на месте, а без рентгена уже нельзя пунктировать.
-Это мне и прежний доктор говорил. Но я не хочу. Семочка мне все организует дома.
-Но Сема работает. Кто вам готовит , убирает, ухаживает за вами?
-Приходит женщина, Семочка платит...
-Но Семе тяжело, он ночами работает, днем должен отдохнуть.
-Днем Сема должен быть с больной мамой! Я отпускаю его на несколько часов отдохнуть. Но если мне что-то нужно, я зову и он приходит... Мама у него одна, пусть крутится. Он и так со мной мало бывает, все сидит у своей шиксы. (На идиш шикса - незамужняя нееврейская женщина)
-Я давно Сему не видел. Разве он не женат?
-Я ему запретила.
-Как это вы можете запретить жениться взрослому сыну, доктору?
-А как же? Я мать! Сколько я ему сватала хороших еврейских девушек - ни в какую! Тогда я сказала ему - спать можешь с кем угодно, но жениться на шиксе я тебе не позволю! Ты меня знаешь, я себе что-нибудь сделаю! И напишу, что умерла из-за тебя!
На ее лице появилось непреклонное и фанатичное выражение, и я поверил, что она могла это сделать...

Я закончил процедуру, промыл полость фурациллином. Пациентке стало легче, она уснула. Сема убрал инструменты и банки, залил хлорамином.

-Ну что, мама посвятила тебя в мою личную жизнь? Общение с каждым новым человеком она начинает с подробностей моей жизни, я уже к этому привык...
-Что-то говорила, я не особенно прислушивался. Ты живешь один?
-Почему один? С мамой! Я еврейский сын, люблю свою маму, стараюсь ее не огорчать. Есть у меня любимая женщина, прекрасный человек, и она меня любит. У нас сын десяти лет, хороший умный мальчик. Я построил им трехкомнатный кооператив в хорошем районе, а сам там бываю гостем... Моя мама пенсии не имеет, я содержу и ее и свою семью, ты знаешь сколько получают медсестры. Ради всего этого я ушел из клиники и вкалываю на Скорой.
Но моя Аня русская, и мама ее не признаеет и внука ни разу не видела и не хочет видеть.
-Но почему же?
-Представления мамы о жизни застыли на уровне местечка начала века, характер властный. По ее понятиям Аня "шикса" а мой ребенок "шейгец" (нееврейский мальчик) Пока был жив отец, он пытался маму сдерживать, но больше молчал. Мама в эвакуации несколько раз спасала мне жизнь, я тяжело болел...И теперь я остался послушным сыном своей мамы, хотя она разрывает мне сердце.
Думаешь, мне легко, когда меня тянут в разные стороны? У меня уже был инфаркт и теперь частые приступы стенокардии. Но я должен продолжать работать на полторы-две ставки, иначе не прожить...
...Так как ты думаешь, что дальше будет с мамой?

-Сема, у нее необратимый гнойный процесс, эмпиема с тяжелой интоксикацией и дыхательной недостаточностью. Сегодня я уколол удачно, в другой раз вся топография изменится, образуются новые карманы с гноем, и попасть в нужное место можно будет только за рентгеновским экраном. Мы пунктируем вслепуюю, можно попасть в сосуд, разовьется кровотечение... Предыдущий доктор не зря отказался ее дальше вести...
Я вижу как тебе тяжело, но в следующий раз, через неделю я смогу ее пунктировать только если будет снимок в двух проекциях, сделанный утром того же дня. Двигается она уже плохо. Уговори ее лечь в стационар, там ее будут тянуть, сколько смогут...

Я приехал через неделю. Были готовы рентгенограммы, снова попал удачно, хотя меньшие карманы с гноем остались не пунктированы....
Состояние ее было хуже, она постепенно угасала. Но глаза ее загорались огнем, когда она жаловалась на Сему, что он иногда вечерами уходит к этой своей шиксе и ее ребенку.

Я осторожно пробовал ее переубедить.
-Роза Марковна, сейчас не то время! Это его жена и его сын! Неважно записаны они или нет. Лучше для вас было бы, чтобы вы познакомились с невесткой и внуком даже сейчас, когда ваш жизненный путь ограничен. И Семе было бы легче и спокойнее... Глаза ее вспыхнули, она замахала руками.
-Не говорите, не говорите! Не хочу слушать! Никогда эти гои не будут в моем доме!

Через неделю свежих снимков не было. Но я посмотрел Семе в глаза - там была такая усталость!- и решил попробовать сделать еще одну пункцию.
Я взял в руки шприц Но не успел я наметить иодом место укола, Роза Марковна кашлянула два раза и показалась алая кровь - легочное кровотечение. Я быстро ввел необходимые лекарства, все было под рукой, и вызвал Скорую.
Сил сопротивляться у Семиной мамы уже не было. Мы поехали следом на его машине.
В ту же ночь она умерла от массивного кровотечения.

Сема держал ее за руку до самого конца...
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 164 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →