Владимир Бунимович (vladbunim) wrote,
Владимир Бунимович
vladbunim

Categories:

Мой друг Яша Окунь

Всю жизнь я проработал рядовым врачом на практической работе.
На своем пути встречал разных людей - добрых и злых, изворотливых и прямых, умных - и не очень. Встречались талантливые и необычные. О некоторых я писал.
Я думаю, почти в каждом человеке есть что-то незаурядное, нужно только пристальней присмотреться...

Сразу после войны в Белоруссии много людей болело туберкулезом , впрочем, также, как и сейчас, спустя 70 лет.Только туберкулез сейчас стал более злым, опасным и гораздо хуже поддается лечению.
Областной тубдиспансер с толпами заразных посетителей располагался в самом центре Минска - по улице Интернациональной. Идя навстречу пожеланиям трудящихся, почти через 17 лет решили убрать рассадник заразы из центра и нашли самое подходящее место для легочных больных - промзона возле радиаторного и лакокрасочного завода с вредными выбросами. Но зато там было почти готовое помещение - сборный пункт областного военкомата, казарма, где доблестные призывники должны были проводить последние дни перед отправкой в часть.
"Эх,последний нонешний денечек гуляю с вами я, друзья..."

Кирпичная коробка, пять этажей без лифта. Лифт установили через несколько лет.В каждой комнате двухэтажные стальные нары. По два туалета на этаже на каждые 140 человек. В туалетах писсуары с кучкой опилок под каждым. Солдатские сортиры, где будущий защитник родины справлял большую нужду в позе "орел в гнезде" или "беркут перед атакой".
К моменту окончания строительства этого шедевра военной архитектуры армию планово сократили на каких-то 3 миллиона человек и в роскошное помещение решили поместить туберкулезных больных. Правда, новому зданию требовалась небольшая переделка,которая длилась около трех лет. Работали все - врачи и медсестры таскали мешки с цементом, носили кирпичи, убирали помещения от строительного мусора, мыли полы и окна. Ничего не поделаешь - медиков много, рабочих мало, рабочий класс - гегемон...
Для начала, на всех этажах разломали "орлиные насесты", заодно выключили воду и перекрыли канализацию. Все это время медики исправно ходили на работу и вели прием больных.
Приходящие на прием больные и строители-ремонтники обгадили все подходы к новому лечебному учреждению. Для сотрудников восстановили один туалет по временной схеме пользовались им по графику,ключ был в регистратуре. Об остальных пользователях ,как водится, забыли, или не хватило денег...

В этом здании мы проработали около 10 лет, потом был еще один переезд в больничный городок в Боровлянах под Минском, уже выстроенный по типовому проекту. В этой больнице открыли новое легочно-хирургическое отделение. Набрали новых медсестер, врачей легочных хирургов, в их числе к нам перешел работать Яков Абрамович Окунь, с ним мы скоро стали друзьями.
В свои 34 года это был плотный мужчина с выраженной еврейской внешностью, коренастый , склонный к полноте, с приличной лысиной. Полные губы и щеки, нос небольшой картошкой слегка вздернут, словом, далеко не красавец. Но лицо его просто излучало энергию и интеллект, которые не позволяли любому встречному пройти мимо, не обратив внимания.
У Яши были крепкие руки с короткими пальцами. Спустя время, присутствуя на его операциях у монитора, я видел,как проворно и ловко двигались эти пальцы в перчатках в глубине операционной раны в грудной клетке.
Яков нравился женщинам. Среди медсестер, пришедших в отделение , было даже негласное соревнование, кто раньше переспит с ним. Впрочем, он этим не хвастался, разговоры вели сами девушки.
Яша рассказал мне, что в медицину он пошел под влиянием отца.

Отец, Абрам Яковлевич,вернулся с войны инвалидом после ранения в грудную клетку. Больше года провалялся он в различных госпиталях с кровотечениями и гнойными осложнениями. До войны он был балагула - ломовой извозчик, привык ворочать тяжестями. С первых дней мобилизовали вместе с лошадью и телегой, даже не успел заехать попрощаться с женой и сыном.
На фронте был сапером и плотником, хорошо воевал, много раз был награжден, дослужился до старшины, а больше и не хотел....
Вернулся с войны и не нашел ни жены ни сына. Бывшие соседи подсказали, что жену Сарру видели в гетто, вначале при ней был мальчик, потом ребенка не было.
Сарру расстреляли при очередном погроме в 42 году...
У Абрама появилась слабая надежда, может быть, маленький Яша остался жив? Абрам стал искать с удвоенной силой.

После освобождения в Минске среди развалин оставалось совсем мало людей. Абрам расспрашивал всех подряд и одна оборванная старушка вспомнила - ходили слухи, что молодой женщине перебросили еврейского ребенка из-за проволоки. Кто эта женщина, откуда - никто не знал. Абрам стал обходить окрестные деревни. В одном селе вспомнили - да, была беженка с чернявым мальчишкой лет трех, жила у родственников в деревне, работала на огородах, кому-то шила, а как немцы сбежали нашла себе мужика и куда-то уехала...
Абрам стал обходить детские дома, открывшиеся сразу после освобождения Минска. Всюду он рассказывал свою историю. В одном из них директорша сказала -
-Был у нас похожий мальчик Яша из гетто...Только сейчас он в доме для малышей, у нас здесь старшие дети.
И она поведала историю, похожую на чудо.
- Сразу после того, как мы открылись, пришла женщина, привела ребенка, черные волосы, худенький. Мало говорил, дичился, все держался за ее руку,прятался за юбку, называл "Мама Маня"...Я оформляла документы и все хорошо помню.
"Мама Маня" рассказала -
-Я из Вилейки. Мы жили под Польшей. Когда пришли красные я захотела уехать в Россию, у нас там родичи и возле Минска есть родня. Мои старики отказались, не захотели бросать дом, хозяйство и меня уговорили. А как началась эта война я сказала - все, я уезжаю, вы как хотите. Я шить умею,не пропаду, на хлеб себе заработаю.
Только до России я не доехала. По дороге поезд разбомбили, от Олехнович шли пешком, в дороге каждый мужик пристает... Дошла я до хутора, где родные жили, затаилась. За 2 бутыли самогона дядька выправил мне документы,говорит - найди себе сироту малого, допишем в пачпорт, легче будет от работ отвязаться. Стала я ходить в Минск, а там немцы для евреев гетто сделали. Многие туда ходили, кто за чем. Кто продукты на золото поменять, кто прежним соседям помочь, кто просто поглазеть, как в зверинце. Всем было несладко, но что фашисты с евреями делали, это вообще не передать.
Жуткая картина. Живут один на одном, голодают, а их бьют, девок и молодых баб насилуют прямо средь белого дня на улице, издеваются по-всякому, погромы, расстрелы - не приведи господь...

Небольшое отступление.
... Всего в Белоруссии было около 300 гетто, где погибли десятки тысяч евреев, только за то, что они евреи...
Я смотрел на эти скорбные цифры в интернете и думал, что и я мог лежать в Минской ЯМЕ , если бы не решительность моей мамы, портнихи с начальным образованием , но с трезвым ясным умом, которая увела меня из Минска пешком за день до прихода фашистов.
И не родились бы у меня два сына, две внучки и два внука и иссяк бы мой род,как ручеек в пустыне...

"Мама Маня" продолжала -
Однажды пришла я, смотрю, а за колючей проволокой женщина с ребенком на руках годика три. Изгородь высокая, метра четыре, но проволока натянута в один ряд. Полицай ходит с винтовкой туда-сюда. Женщина молодая, видно, что была красивая, закутана в платок, худая, одни глаза на пол лица. Переглянулась она со мной, показала глазами на ребенка и сделала знак, что отдает.
Я кивнула. Тут эта сволочь, пьяный полицай, отошел куда-то, мать подошла к проволоке, приподняла нижнюю нитку колючки и перекатила мальчонку по земле прямо мне в руки. Мальчишка даже не пикнул.Я подняла ребенка на руки и быстро ушла. Может кто-то и видел, но ничего не сказал и шума позади не было.
Больше я под гетто не ходила...
Принесла я мальчонку домой в деревню, стала отмывать, вшей выбирать, а в вещах записка на полотне в изнанку вшита -" Яша Окунь, 3 года. Спасибо за все"...
Вот, в свой смертный час мать не забыла сказать спасибо, тому, кто ее ребенка спасет, а кому - неведомо...
Директор детдома спросила -
-Что же вы сейчас отдаете Яшу в детдом?
-Познакомилась я в госпитале,где убираю, с Федей, сибиряком демобилизованным. Зовет меня замуж. Рассказала ему все. Он и говорит - отдай мальчишку в детский дом, зачем нам еврейский ребенок? У нас свои дети будут, да и дома меня не поймут, что я им доказывать буду! Да и отец пацана может объявиться.
Я подумала и согласилась с Федей...
Зав детдома передала Абраму кусочек полотна.
-Вот записка вашей погибшей жены. Узнаете почерк?
-Да это рука Сарры. Вы отдадите мне записку? Единственное что от жены осталось...
-Конечно,мы же отдаем вам сына...
Пошел Абрам Яковлевич в дом для малышей, показал документы, записку убитой жены, одно довоенное фото Яши, что держал в партбилете, написал заявление - и отдали ему
Яшу без всяких разговоров.

Эту историю Яша рассказал мне на одном из наших общих воскресных дежурств по больнице.
-Что же было дальше? - спросил я.
-Отцу дали комнатку в полуразрушенном доме.Он сделал ремонт, пристроил маленькую
кухню и жили с ним вдвоем. Я ходил в садик,потом в школу, отец работал плотником, через несколько лет дали комнату в семейном общежитии. Папа так и не женился, не хотел брать мне мачеху. Отец часто с благодарностью вспоминал мою "маму Маню", которая спасла меня, но искать не стал, говорил,
-Хотела бы,сама нашла нас через детский дом...
Отец внушал Яше все годы детства и юности -
- После того, что мы с тобой пережили, я на фронте, а ты в оккупации и в гетто, я хочу, чтобы ты стал врачом, и не просто врачом, а хирургом по легким, чтобы лечил таких,как я...
За годы в учебы в школе он настолько вбил мне это в голову, что иначе я жизни не представлял. Чтобы быстрей приблизиться к цели, после 8 класса я поступил в медучилище, кончил с отличием и без экзаменов прошел в Мединститут.

В институте Яков стремился держаться поближе к хирургии - работал лаборантом на кафедре, дежурил вечерами с хирургами в клинике. После 5 курса на комиссии по распределению заявил -
-Я согласен ехать в любую больницу с возможностью работать хирургом.
Кафедра хирургии тоже дала рекомендацию и весь шестой курс Яша специализировался по хирургии. Распределили его хирургом в крупный клинический центр - поселок Дятлово Гродненской области с населением 5000 человек и крохотной больничкой . Зато рядом был тубсанаторий "Новоельня", где иногда делали операции на легких!
До войны в Дятлово было больше 60% евреев. Немцы организовали там гетто и с помощью местных предателей в 42 году всех расстреляли...
Яша выполнял свою рутинную работу и много времени проводил в Новоельне. Там он ассистировал при операциях и осваивал работу легочного хирурга.
Через год -полтора в республиканское министерство пришла путевка из Москвы на специализацию по легочной хирургии в клинику к профессору Перельману. В этот момент других претендентов не оказалось,отсылать путевку обратно было дурным тоном и путевку отдали Яше.
Это была необычайная удача и исполнение желаний! Михаил Израилевич Перельман был лучший хирург-пульмонолог в Союзе,в его клинике использовались самые передовые мировые методы диагностики и лечилась вся элита.
Яков многому у него научился...После Москвы Яшу направили работать в тот же санаторий Новоельня, где его знали и Яков начал применять полученные знания.

В московской клинике во всех операционных и рентгенкабинетах действовала импортная аппаратура, которую не видели за пределами Москвы и Ленинграда.
Родная партия и правительство умели обеспечивать собственные потребности и для себя валюты не жалели. У Перельмана перед серьезными операциями делали зондирование легочной артерии, чтобы уточнить показания и улучшить прогноз, но для этого нужны были внутрисердечные одноразовые зонды из специальной пластмассы.
Я видел этот зонд длиной 120 см,довольно жесткий, но при температуре тела становится мягким и эластичным. Под рентгеном вставляется в локтевую вену, проводится по венам в верхнюю полую вену и правое предсердие,затем в правый желудочек и фиксируется у устья легочной артерии. Стоили они дешево, но за валюту. В Великом Союзе ССР не производились, а валюта нужна была для более полезных вещей - покупку оружия для арабов, негров, обучение иностранных диверсантов, поддержку бесплодных компартий и пропаганду увядающего социализма. Одно тянется за другим...

Нужно было повысить знания анестезиологов, нужны были специальные кровати...
Но прежде всего нужен был ЭОП - электронно-оптический преобразователь, приставка к рентгенаппарату, позволявший резко снизить лучевую нагрузку на больного при всех этих процедурах. В СССР они уже были - здоровенный железный ящик с экраном величиной с почтовую открытку, типа первого телевизора КВН ("Купил-Включил-Не работает").
Сейчас миниатюрный ЭОП встроен в каждый рентгенаппарат, а экран, как у большого современного телевизора.
Яков хотел оперировать, но превратился в снабженца и доставалу. Он узнал,что ЭОП используется где-то в военных НИИ и Яков настолько надоел министерству,что ему сказали "Договаривайся сам, мы оплатим" и дали письмо. Он добыл этот аппарат. Наконец, взмолилось местное начальство - "Заберите от нас этого еврея вместе с его игрушками, он за пару месяцев потратил наши годовые фонды на оборудование!"
Свои обязательные три года он отработал и его перевели в Минский Тубинститут, там давно оперировали и лечили легочных больных без всяких инноваций.На какое-то время стало тихо - Яков оперировал,постепенно вводил новые методы и писал диссертацию.
Перед окончанием учебы в Москве Перельман дал Якову некоторое количество одноразовых зондов. Яков списался с фирмой - изготовителем и ему посоветовали способ стерилизации, который зонд мог выдержать два или три раза, потом пластмасса распадалась. Таким образом увеличивалось количество излеченных больных.
Оказалось, что если непрерывно днем и ночью вводить антибиотики через зонд прямо в легочную артерию, сроки излечения тяжелых пневмоний резко сокращались, обширные абсцессы легких и стафилококковые деструкции очищались от гноя за несколько дней, а потом уже можно было оперировать. Главное - вовремя менять на штативе бутылки с раствором.Со штативом в руках зондированные больные ходили по отделению,гуляли по двору...
Добрая слава бежит быстро, со всей республики потянулись страждущие..Профессора других клиник , у которых не было таких результатов, подозревали подтасовку,в тубинститут зачастили комиссии.
Тем более,характер у Якова оказался тяжелым.
Если были расхождения во мнениях с заслуженным профессором, Яков запросто мог ему сказать -
-Да вы ничего не понимаете! Смотрите еще раз рентгенограмму вот, сюда , в эту точку! Да что с вами говорить,вы никогда не видели как это выглядит там, внутри, даже на трупе!
Это не прибавляло ему популярности в научных кругах, но больные после его лечения быстро поправлялись...
Невозможно было собрать отзывы на уже готовую диссертацию, сроки и место защиты переносили несколько раз, пока не получили заключение Перельмана - "Работа выполнена на уровне докторской" и обещание лично приехать на защиту, чтобы поддержать своего ученика.
Защита прошла успешно.Всех впечатлило выступление Перельмана. Яков получил свое звание кандидата наук, пришло подтверждение ВАК и он задумался о будущей работе. Яша хотел самостоятельности.
Вскоре после защиты Яков перешел в нашу больницу,где открывалось новое отделение. Он надеялся быть заведующим, но начальство не захотело новых забот на свою голову и поставили другого, а Яков работал рядовым врачом со степенью кандидата наук и продолжал оперировать, ставить зонды и консультировать больных по всей республике.

В один прекрасный день почти одномоментно все зонды рассыпались от неумеренного употребления и все инновации кончились. Попытки приобрести новые зонды не удались и даже Перельман не смог помочь. Фирма -изготовитель перешла на более дорогую продукцию, где-то наложили вето на контракт, а валюта была нужна для других целей, о которых я уже писал, и вообще, "экономика должна быть экономной"...
Снова тяжелые формы абсцессов, гангрены и деструкции легких трудно стало лечить. Но, в конечном счете, мало кому до этого было дело. Большое начальство действовало по принципу "Бог дал - Бог взял, а личный покой - прежде всего"...

Через пару лет я познакомился с отцом Яши. Абрам Яковлевич после гриппа заболел тяжелой пневмонией, Яша положил его в отделение и лечил сам. Когда отец уже шел на поправку, однажды ночью во время дежурства меня вызвали в хирургию.
У Абрама Яковлевича появились сильные боли в правой половине грудной клетки в здоровом легком и одышка. Дежурный хирург заподозрил спонтанный пневмоторакс и взял его на рентген. В легких оказалось чисто и хирург позвонил ко мне в ординаторскую.
Я взял переносной кардиограф, поднялся в хирургию. На электрокардиограмме оказался свежий инфаркт. Я сделал назначения. Решили ждать до утра, а затем решать - переводить в кардиологию или оставить и лечить на месте. Когда приехал Яша, состояние отца было неплохое. Яша не захотел переводить отца в другую больницу, я лечил его на месте и, слава Богу, он остался жив и поправился. Я навещал его каждый день. Иногда мы долго беседовали.
Абрам Яковлевич был с виду крепкий мужчина лет 65-70, совершенно седой, с большими рабочими руками, обветренным лицом и живыми карими глазами. Речь его была своеобразна, он говорил с мягким белорусским акцентом с добавлением белорусских и идишских словечек, не всегда приличных.Как все пожилые люди, он любил поговорить. Однажды, когда я зашел к нему во время своего дежурства он с таинственным видом развернул небольшой сверток. Там было несколько орденов и много медалей.Он достал два Ордена Славы 2 и 3 степени и медаль За Отвагу.
-Вот эти два ордена я получил в 42 и 43 году, а медаль в 44-м, уже после ранения.
В 1944 готовилось большое наступление в Белоруссии. Десять человек под моей командой забросили на трех подводах на болотистый берег реки. В двух местах мы должны были построить крепкие мостики, чтобы прошли грузовики. Погрузили инструменты, материалы, продукты, оружие и с вечера поехали. Добрались до места, через 2 суток должны были вернуться.Устроили лагерь, я выставил часовых.Под утро раздались выстрелы, часовые убачыли (увидели) немцев.Я приказал занять круговую оборону, одного солдата отправил верхом за подмогой. Отбивались несколько часов автоматами и гранатами, хорошо , что я прихватил с собой пулемет, так бы не отбились.Положили немцев полтора десятка и наших убили несколько. В конце боя меня ранили в грудь и здесь пришла помощь. Пленный шлимазл (недотепа, мудак)рассказал, что это была разведка, шли в наш тыл и вышли на единственное место, где можно было переправиться, но мы их спынили (остановили), а то была бы большая беда.
В госпиталь ко мне приехал ротный замполит, привез эту медаль. Рассказал, что в части представили меня к Ордену Славы 1 степени, но в вышестоящем штабе сказали - "Хватит этому еврею медали", распротак их мать, добавил замполит.
На передовой было все равно,еврей ты или татарин, лишь бы хорошо воевал.
Так я не стал полным кавалером Славы, зато жив остался.

Познакомился я с семьей Якова.
Недаром писал классик "И на солнце бывают пятнЫ". Яша женился рано, как многие из врачей - перед окончанием института. Большинство получали направление в сельскую местность,а там выбора не было.
Все мои друзья, я тоже женились рано, и жизнь показала, что разводов среди тех,кто выбирал однокурсников и однокурсниц было меньше обычного, но не намного...

Хотя я человек сильно пожилой, но считаю более правильным, когда современные молодые люди вначале знакомятся, какое-то время живут вместе и только потом решают, стоит ли соединять жизни, устраивать свадьбу и заводить детей - или лучше разбежаться и искать новое счастье...

Жена Якова Сима была жгучая брюнетка,по-своему красива,с надменным и капризным выражением лица. При знакомстве она протягивала два пальца для пожатия. При беседе голову отворачивала в сторону,а нос прикрывала надушенным платочком, чтобы дыхание собеседника или собеседницы его не достигло. Она была бухгалтер после четырехмесячных курсов, не умела уживаться с сотрудницами и Яша постоянно устраивал ее на новую работу после очередного скандала...
У них было двое сыновей на 3-4 года моложе, чем мои.
Старший Аркадий пошел в маму - плохо учился, постоянно попадал в неприятные истории,от его выходок разносило школу. С трудом окончил техучилище по специальности маляр-штукатур, папа ходил на переговоры с директором, позже спасал от дружинников и из милиции. Аркадий мог, сидя в ресторане, подойти к незнакомой компании за соседним столиком и сказать парням -"Ребята,с кем вы сидите! Это же проститутки уличные, вот эту рыженькую я вчера драл!" Шум, гам, драка, Аркашу избивают, забирают в милицию, папа Яков ночью едет его выручать из КПЗ, утром о него операция...
Младший Саша - противоположность. В школе не было проблем, учился спокойно, кончил с серебряной медалью, поступил в Мединститут. Правда, не в Минске, а в Гродно.

В это время Минский мединститут трясла так называемая комплексная проверка .
Однажды в середине 80-х в ЦК КПБ пришла анонимная телега. Группа озабоченных товарищей всеподданейше сообщала, что в Минском мединституте берут взятки.За деньги дают переписывать письменные работы,некоторым лицам экзаменаторы сами исправляют ошибки, причем разными чернилами. Назывались конкретные фамилии. Среди преподавателей и студентов много евреев, засоряющих стройные и чистые ряды белорусов и русских, а также творятся прочие безобразия.

В один прекрасный день сразу после приказа о зачислении новых студентов, в институт даже без обычно принятого предупреждения нагрянули люди из ЦК,Министерства здоровья, прокуратуры и прямиком пошли в приемную комиссию.
А подать сюда Ляпкина-Тяпкина!

Пришел заведующий приемной комиссии бывший партизан,бывший парторг института, заслуженный человек и орденоносец.Показали ему письмо с фамилиями блатных.Вначале он все отрицал, но когда услышал, что дело пахнет реальной отсидкой, исключением из Великой Партии и отлучением от распределителей, открыл сейф и достал тонкую папку для бумаг, заполненную аккуратно подшитыми листками разного размера.Записки начинались одинаково, но подписаны разными подписями,типа:
"Уважаемый Алексей Иванович! Прошу оказать содействие в приеме моей дочери такой-то (сына, племянника, внука, внучки и т.д. ) в Ваш институт. Заранее благодарен - 3 секретарь ЦК.,( замминиста,секретарь обкома и т.д.)" Против каждой фамилии стояла полученная Ляпкиным-Тяпкиным сумма в соответствии с должностью просителя.
Бывший партизан пояснил -
-Не мог же я отказать таким заслуженным людям!Это же цвет нашей нации! Но у меня порядок! Вначале мне звонили по телефону, но я обязательно требовал письмо с личной подписью и перезванивал. Мало ли кто представится большим человеком. А насчет евреев это неправда, я знаю партийные установки, за прошлый год были приняты три еврея, за этот год 2 еврея.
И то,это дети или внуки наших профессоров, медалисты, директор дал указание принять.
Насчет сумм благодарностей - я должен был делиться с членами приемной комиссии...

Скандал был неимоверный!
Но все тихо, без огласки спустили на тормозах.
Подняли экзаменационные работы тех, кто были в списке находчивого председателя. Некоторые учились уже по 2-3 года. Их заставили пересдать письменные экзамены и тоже поставили отличные отметки. А что было делать? Не выгонять же из института родственников заслуженных товарищей и цвет нации...
Судили только председателя приемной комиссии. Ему дали условный срок, тут же амнистировали как ветерана войны и орденоносца, установили персональную пенсию и даже не отлучили от партийного распределителя. Остальные отделались легким испугом...

Подошел конец 80-х. Граница приоткрылась и многие евреи начали уезжать. У каждого были свои причины и каждая семья созревала для отъезда в свое время. Старший сын Аркадий, лоботряс маляр-штукатур c женой и маленьким ребенком с одобрения семьи решил ехать первым. Куда? Конечно , в Америку! Там в пригороде Чикаго с семидесятых жил дальний родственник, судя по письмам, был неплохо устроен - распорядитель персонала дома престарелых - поможет приспособиться первое время.
- Так сажай Аркадия учить английский, сколько ни выучит - все будет его на новом месте! - Сказал я Яше, когда он со мной делился планами.
Яша рассмеялся.
-Какой английский! У него в одно ухо войдет - в другое выйдет. Да и не могу я ему внушить свои мысли. Там, на месте, нужда припрет - что-нибудь освоит...
-А вы с Симой и Сашей когда собираетесь? - спросил я.
-Не раньше, чем через год- полтора. Саша должен перейти на следующий курс и там закончить семестр, это важно. Но Саша молодец, усиленно учит английский, поступил на курсы массажа, все делает правильно...
Через несколько месяцев у нас опять был разговор с Яшей.
- Что у сына в Америке? - спросил я.
-Ничего хорошего. Приехал в Америку и прежде всего купил дорогую машину.Снял двухэтажный домик в расчете на наш приезд, мы наверху, молодые - внизу.Кажется хорошо? Поработал пару месяцев в закусочной на мытье посуды, встретил там повара, такого же мальчишку-раздолбая и решили они вдвоем открыть ресторанчик. У него еще оставались доллары, что я ему дал. Он будет "менеджер", повар - просто повар, прибыль пополам ...
Я звоню ему отсюда - "Не делай этого, не знаешь английского, документации, местных порядков, прогоришь, а чем будешь долги отдавать?" "Папа,все будет ОК! У нас уже есть переводчик! Пришли еще долларов с оказией"...
Через 3-4 месяца они прогорели. В ресторан никто не ходил, только их приятели, которым "хозяева" пускали пыль в глаза, но те ничего не платили.
В результате из Америки в Минск по телефону и телеграфу полетели панические вопли "Папа, помоги, нас посадят за долги!
Короче, собрал я все деньги, продаю квартиру, дачу и срочно собираемся в Чикаго...

В это время я тоже собирался в Израиль, уже получил визу и уехал раньше, чем Яша в Америку. По приезде я сообщил ему свой адрес в Израиле и мы немного переписывались...
Я ему писал, что усиленно изучаю иврит и израильскую медицину на курсах для получения врачебной лицензии, некоторые ночи и все субботы работаю сторожем, у Тамары, моей жены,здоровье неважное.
Он отвечал, что учит английский и работает санитаром в доме престарелых. Когда английский станет лучше, есть возможность устроиться помощником врача, а дальше видно будет...Приходится много работать, чтобы выплатить долги Аркадия за прогоревший ресторан, Жена Сима и Аркадий в депрессии, сидят на диване и целые дни смотрят телевизор. Младший сын учит язык, работает массажистом и готовится продолжать учебу в медицинском колледже курсом ниже. А в остальном - все хорошо, прекрасная маркиза...

Прошло еще несколько месяцев.
И вдруг через общих друзей из Минска я узнаю, что Яков скоропостижно умер в Америке,похоронен, семья распалась и все живут по отдельности. Нашлись в Чикаго его бывшие знакомые и пациенты и они сообщили в Минск подробности, а оттуда написали мне.

Оказалось, и это хорошо известно, не все семьи в эмиграции выдерживают испытание на прочность. Сима в Америке не подрабатывала ни одного дня, хотя лишних денег в семье уже не было. Магазины в Америке богатые, а шоппинг делать не на что. Начались скандалы. Яша резонно сказал -
-Я работаю на пределе. Иди поработай санитаркой в этом же доме престарелых, там есть места, купишь то, что тебе надо и развлечение будет.
Сима возмутилась,и все осталось по-старому.
В один прекрасный день через общих знакомых ее нашел бывший одноклассник Майкл, в Минске он был просто Миша. В школе много лет тому назад у них была полудетская любовь, но не сложилось. А позже она предпочла ему Якова - молодого перспективного доктора. Майкл, опытный мастер по телевизорам, в Америку попал в семидесятых. Работал по специальности, что-то изобрел, неожиданно для всех и для себя самого оказался очень успешным, открыл свой бизнес. Дети выросли, с женой развелся. Когда увидел Симу, старая любовь разгорелась с новой силой.
Пока Яша работал в богадельне, они встречались в его красивом удобном доме. Он возил туда Симу на мощной новой машине. Майкл предложил Симе оставить бывшего доктора и кандидата наук, а ныне санитара без всяких перспектив, развестись и выйти замуж за него, Майкла,и стать хозяйкой этого прекрасного дома. Сима с благодарностью приняла предложение и сказала, что устроит так, чтобы развод исходил от Якова, тогда ей будет легче все оформить.

Когда в 70-х и позже мне вплотную пришлось заниматься инфарктами миокарда, в одном из медицинских журналов я прочитал статью в переводе с английского.
В Америке был проведены любопытные эксперименты.
Для доказательства, что инфаркт может развиться при сильном эмоциональном стрессе, взяли две клетки и поставили рядом.
Как известно, в стае обезьян существует строгая иерархия.В каждой стае есть альфа-самец, он первый выбирает лучшие куски пищи и первым спаривается со всеми самками. Многие болезни у обезьян развиваются, как у людей и результаты опытов часто можно переносить в практику при достоверной статистике.
В одну клетку посадили альфа-самца, в другую самок из его стаи. И вот, безжалостные американцы через несколько минут впускают в клетку к самкам последнего в иерархии самца. И наглый самец на глазах у вожака насилует его любимую самочку. Альфа-самец дико возбуждается. Он кричит, трясет стенки клетки. Через несколько минут падает замертво. На вскрытии - острый инфаркт. И это обезьяны...

Некоторые женщины изменяют своим мужьям и даже довольно часто. Бывает со скуки, иногда, чтобы попробовать, что такое новый мужчина и чем же он,собственно, отличается от мужа, редко - от новой большой любви.Если это однократно, случайно, без злого умысла и муж ничего не подозревает - то это не страшно, проходит время и практичная женщина возвращается в лоно семьи, обогащенная новыми знаниями и ощущениями.
Но некоторым женам нужно чтобы, муж узнал об измене или хотя бы очень заподозрил и помучился. Тогда - это уже не шутка , а острый опыт, подобный описанному и результат невозможно предсказать, нервная система людей тоньше, чем у обезьян, может пролиться кровь, хотя бы вспомните историю с Кармен...

Спешу успокоить милых дам и добавлю, что со стороны мужчин проводятся такие же опыты в зеркальным отображением и обманутая женщина может взяться за нож, бутылку с отравой или тихо уйти...
Раньше еще обращались в партийную организацию -"Мой муж подлец, верните мне мужа"...

Сима, не зная мудреных теорий, провела такой опыт эмпирически. Она пригласила Майкла к себе, они провели ночь и за несколько минут до прихода Якова со смены , отправила Майкла из дома, чтобы они встретились на лестнице или у входа. Она решила стать обиженной стороной, отрезать себе путь обратно и крепче привязать к себе любовника.
Яков знал Майкла, увидел его выходящим из их дома, застал жену в ночной рубашке и все понял.
- Я встретил Майкла у входа, ты была с ним?
-Да, была, ну и что?
-Возьми свои вещи и уходи к нему! -
-И уйду! Но помни, это не я от тебя ушла, это ты меня выгнал! Я с тобой разведусь, выйду замуж за Майкла и больше к тебе не вернусь. Что ты мне можешь дать? Это там ты что-то значил. А здесь ты жалкий санитар, ни квартиры, ни машины, ни денег, а я должна подумать о своем будущем, пока у меня есть какой-то вид...Прощай, бывший доктор , а теперь нищий. Майкл пришлет к тебе адвоката...

Весь разговор слышала невестка с нижнего этажа.
К вечеру этого дня у Якова случился сильнейший болевой приступ. С опозданием вызвали амбуланс, оказался обширный инфаркт. Два дня в реанимации - и конец. На похороны пришло неожиданно много бывших знакомых и пациентов.

Через несколько лет дошли сведения из Америки.
Жизнь Симы с Майклом не удалась Он не взял ее замуж, немного прожили и разбежались. Аркадий устроился таксистом. Саша стал успешным врачом, женился, мать живет отдельно возле его семьи ...
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 116 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →